Андрей Поляков.Лиссабон.
                                   Фото автора.  


  

КВАЗИПИЗАНСКАЯ ПОДЗЕМНАЯ

БАШНЯ

И ПРОЧИЕ МАСОНСКИЕ ЗАБАВЫ




О масонах пишут или они сами, или те, кто их люто ненавидит. Наверное поэтому, наткнувшись в очередном книжном магазине еще на один увесистый том, чья обложка клятвенно обещает раскрыть всю подноготную этой загадочной всемирной организации, я не бросаюсь его листать и, чаще всего, даже не притрагиваюсь. Какой, право, толк понапрасну тратить время, если заранее известно, что книга необъективна, и в ней нельзя верить ни единому слову?  
   Сожалеть о пренебрежительном отношении к популярной теме не приходилось, пока не попал в португальский город Синтра. Вернее, пока не приехал туда в третий раз. Уточнить следует, потому что в ходе первых двух посещений никаких следов масонов не обнаружилось. И без них было, на что посмотреть. Городок, приютившийся зеленых, живописных гор, изобилует памятниками старины. Только королевских дворцов, по праву считающихся главными достопримечательностями, там целых две штуки, да еще замок, да монастырь, да музеи... Они обычно и поглощают все время. Но в третий раз, как положено, вдруг открылось нечто новое.

Казалось, историческая Синтра исхожена вдоль и поперек, но, завернув за поворот и пройдя чуть дальше по приметному тротуару из камешков, выложенных шестиконечными звездами, я очутился у странного дома с затейливым фасадом и множеством башенок. На высоком каменном заборе, отделявшем здание от дороги, висела табличка, гласившая, что это "Усадьба и дворец Регалейра", открытые для посещения.


Название не говорило ровным счетом ничего, но тут хлынул ливень, и пути к отступлению оказались отрезаны. Схватив билет и сдачу, ни на что не глядя, по ступенькам и переходам я вбежал на холм и юркнул в дверь. Теперь можно было не спеша осмотреться, но меня окружали лишь стены. Ни мебели, ни обстановки, сплошь пустые комнаты, а единственное их украшение состояло в нескольких стендах с рассказом о бывших хозяевах дворца. Из них следовало, что усадьба появилась в ХУП веке, и с тех пор много раз меняла владельцев, пока в 1840 году не получила название Регалейра по титулу обитавшей здесь баронессы.
    В конце Х1Х столетия ее приобрел богатый предприниматель Антониу Аугушту де Карвалью Монтейру. Как любезно сообщалось, будучи человеком "рафинированной культуры", этот выпускник юридического факультета старейшего в Португалии Коимбрского университета захотел "отразить на просторах усадьбы португальскую душу, ее печальный мистицизм, а также самые скрытые и непостижимые традиции Человечества". С этой целью он нанял итальянского художника, архитектора и сценографа Луиджи Манини, успевшего поработать в Португалии. "Результатом симбиоза двух просвещенных душ стало сказочное смешение стилей, - говорилось в пояснениях. - Здесь соседствуют неоготика, неоренессанс, неомануэлину. А в сооружениях - садах, колодцах, озерах, статуях. таинственных гротах - соединяются знаки и символы масонов, тамплиеров и розенкрейцеров".          
    Вот оно что! Наконец-то стало понятно, почему с самого начала меня не покидало какое-то странное ощущение. Стоило войти на территорию усадьбы, как, несмотря на дождь и спешку, в голове возникли неясные, смутно знакомые образы и ассоциации. Если бы хоть немного интересовался историей тайных обществ, мог бы и сам догадаться, но как-то не захватывала меня эта тема. Взгляд упал на барельеф, изображавший характерный двойной крест, в середине которого красовался излучавший сияние треугольник, а внутри него - человеческое око. Как говорится, без вариантов. Тут уж любой прозреет.

    Прояснилось и то, почему здание зияет пустотой. Дворец, очевидно, использовался для ритуалов, и перед тем, как превратиться в туристический объект, все предметы своеобразного культа из него вывезли. Догадка подтвердилась, но лишь отчасти. Как рассказал знакомый, давно живущий в Португалии, еще несколько лет назад масонские аксессуары находились на своих привычных местах, а для посещения дворца требовалось предъявить удостоверение личности и записаться заранее. Теперь войти не в пример проще, но обстановка исчезла. Говорят, она привозится только накануне собраний, которые по-прежнему практикуются в старинной усадьбе.
    Представить себе таинственную атмосферу таких встреч несложно. Стоит только подняться наверх, куда ведет единственная узенькая винтовая лестница. Войдя в маленькую дверь, попадаешь в почти лишенную освещения комнату, чьи стены, пол, потолок выкрашены в непроницаемо черный цвет. Страдающим клаустрофобией посещение комнаты строжайше противопоказано. В такой обстановке и человеку с крепкой психикой лезут в голову не самые светлые мысли. Хорошо хоть, тут же нашелся выход на свежий воздух, на крышу. С нее, как на ладони, предстал центр старого города с летней королевской резиденцией. Вокруг расстилался пышный парк, в котором из-под листвы проступали то скульптура, то озерцо, то грот, то какие-то развалины.
    Рядом, на крыше, возвышались нарядные башенки, привлекшие внимание еще на подходе. Венчал композицию металлический флаг с лузитанским крестом. Он сильно смахивал на крест ордена Тамплиеров, и это не было случайным. В отличие от Франции, где орден упразднили, а его членов жестоко замучили, в Португалии, которой тамплиеры помогли отвоевать территорию от мавров, рыцарей пощадили, а орден преобразовали в орден Христа. В ХУ веке его магистр, знаменитый принц Генрих Мореплаватель заложил основы португальского морского могущества и подготовил почву для эпохи Великих географических открытий. Так и получилось, что каравеллы португальских мореплавателей разнесли по миру почти не измененный символ тамплиеров.  
    Дождь закончился, проглянуло солнце. Спустившись в парк, я направился было к выходу, но, столкнувшись со служителем, на всякий случай, поинтересовался, что еще можно посмотреть. Ответ озадачил даже после всего, что довелось увидеть. "Поднимайтесь за те деревья, - начал бодро наставлять он. - Без схемы заблудитесь, возьмите ее вон в том ящике. Так. Теперь смотрите. На верхнем ярусе парка нарисована башня. Вот она. Такая, понимаете ли, наклонная, как в итальянской Пизе, только в основном под землей, а наверху чуть-чуть. Войти в нее можно из разных мест, но это надо точно знать, поэтому не пытайтесь. Проще всего из этого грота. Подземный ход начинается прямо за белыми скульптурами двух чудищ. Это очевидно, когда за них заглянешь. Фонарик есть? Жаль, но ничего. Этот ход не длинный. Попробуйте по стеночке. Только берегите голову, там сверху глыба свисает. А когда доберетесь до башни, можете идти, куда угодно. Спускайтесь на любой уровень, и куда-нибудь обязательно выйдите. В общем, там разберетесь".


 P5.JPG

Инструкция, сильно смахивавшая на галлюциногенный бред, оказалась скрупулезно точной. Вскоре я действительно вышел на грот с двумя чудищами. Правда, по пути пришлось поплутать, но без схемы дойти до скульптур вряд ли удалось бы и к вечеру. За чудищами, как и было обещано, чернело подземелье, из которого доносились приглушенные голоса. Полная тьма наступила гораздо быстрее, чем следовало, а пару шагов спустя возникла обещанная каменная глыба. Если бы не предупреждение и удвоенные меры предосторожности, путешествие по масонскому подземному миру могло закончиться, едва начавшись.

После обхода невидимого препятствия голоса зазвучали явственней. Еще десяток шагов, и впереди забрезжил свет. Он падал с неба в подземную башню, и впрямь напоминавшую пизанскую, через ее открытый, приподнявшийся над землей верх. Внутри она представляла собой большую винтовую лестницу. Поднимаясь или спускаясь, можно было попасть в отходящие в разные стороны подземные ходы. В соответствии со своим уровнем, они вели в ближние и отдаленные парка или даже города. Судя по названию, подземное сооружение предназначалось для церемоний инициации.
     Ход, через который я попал в башню, кажется, был самым верхним и коротким. Подо мной стояла небольшая, оживленно горланившая группа испанцев. В руках у гида светился фонарик, поэтому дальнейший путь мы проделали вместе. Он был намного длиннее, и когда я вышел на поверхность, не скрою, вдохнул с облегчением. На свет божий мы появились из-под водопада, и гордо прошествовали по камням через озерцо под слегка ошалевшими взглядами туристов, стоявших на берегу. Им еще только предстояло открыть для себя сногсшибательную систему подземных лазов.
    О том, как многочисленны и вездесущи ходы, лишний раз пришлось убедиться на пути к выходу. Заметив в одном из укромных уголков парка низенький кран, я направился к нему, наивно полагая, что смогу попить. Не тут-то было! Как и многое другое в этом странном месте, кран, видимо, предназначался для каких-то иных, метафизических целей. Воды в нем не было, зато была надпись, удостоверявшая, что я имел честь лицезреть сам "источник изобилия". Едва я успел распрямиться и отступить, как почти из-под крана, из неприметной щели на поверхность один за другим, не без труда вылезли два туриста. "Все, на сегодня хватит", - сказал я почему-то вслух.
    Неожиданная экскурсия по дворцу и усадьбе Регалейра не подвигла взяться за изучение масонства, но некоторый интерес пробудила. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что оно безусловно играло и продолжает играть существенную роль в политической жизни страны.
     Последний раз масоны громко напомнили о себе в апреле, когда представители лож из нескольких стран Европы впервые встретились с главой Еврокомиссии, бывшим португальским премьер-министром Дурау Баррозу. Как сообщил журналистам Великий Магистр Великой восточной лузитанской ложи Антониу Реиш, в ходе беседы речь шла о недовольстве масонов тем, что Баррозу с одобрением высказался о роли религии в современной жизни Европы.
    На встрече обсуждалась позиция, которую политик занял на прошедшем в сентябре 2007 году в румынском городе Сибиу Ш Европейской экуменической ассамблее. Речь шла о влиянии религии на современную жизнь, и "тон" главы Еврокомиссии "в определенной степени, поставил под сомнение принцип светскости", пояснил Великий Магистр. В связи с этим, масоны настояли на личной встрече, чтобы выразить "озабоченность".
    В Румынии Баррозу говорил о значительной роли, которую религии играют в процессе европейской интеграции и в строительстве будущей Европы. Масоны потребовали от главы Еврокомиссии объяснений. По словам Реиша, масонские организации "всегда защищали светские ценности", поэтому захотели "выслушать обоснования, которые Баррозу должен довести до сведения". "Мы считаем, что представитель Европейской комиссии не может, сам по себе, нарушить принцип светскости, который признан конституцией большинства европейских стран", - подчеркнул Великий Магистр.
     Обсуждались и другие вопросы, сказал Реиш. Он напомнил, что "президент Европейской комиссии принимал делегацию европейского масонства впервые" ."Это ново, - отметил он. - Масонские организации намерены иметь общую стратегию, став собеседниками европейских институтов, или действуя совместно с этими самыми институтами".

    Беседа с Баррозу все расставила на свои места. "Мы вышли успокоенными", - заявил Великий Магистр. "Встреча прошла в очень сердечной обстановке", - констатировал Реиш. "В наших позициях существует большая согласованность в том, что касается защиты светскости в Европе", - подчеркнул он. В Баррозу "мы нашли поддержку тому, что является также нашими ценностями: свобода совести, защита религиозной свободы, то есть возможности иметь религию, но также ее и не иметь", сказал Великий Магистр.
    Несмотря на беспрецедентный характер встречи, сам факт присутствия руководителя ложи в штаб-квартире ЕС новостью не стал. Реиш, историк по образованию, регулярно там трудится, проводя заседания комитета экспертов, которые вырабатывают рекомендации по концепции будущего Дома истории Европы. Состав комитета, в который, помимо Великого Магистра лузитанской ложи, входят еще 9 видных европейских ученых, был одобрен Европарламентом. Идеи Дома истории Европы заключается в том, чтобы под одной крышей в целостном и логичном виде отразить все аспекты европейской истории, приведшие к интеграции и созданию ЕС. То есть, по сути, под руководством Реиша создается официальная концепция истории Евросоюза.
    Заметны португальские масоны и у себя дома. Время от времени местная пресса публикует списки видных членов тайного общества. О некоторых конкретных именах можно спорить, но не подлежит сомнению факт, что эти люди занимают влиятельные посты в каждом правительстве. В нынешнем, например, масоном является министр внутренней администрации /внутренних дел/ Руй Перейра, до этого возглавлявший разведывательные службы. В ложе состоял, хотя, говорят, давно отошел от дел, один из самых известных португальцев, бывший президент республики Мариу Соареш. Его сын Жоау Соареш, также международно признанный политик, как утверждают, был гораздо активнее отца. Великий Магистр Антониу Рейш до занятия этой должности в 2005 году много лет избирался в парламент от Соцпартии, был замминистра культуры, входил в руководство организаций, следящих за соблюдением прав и свобод в отношении средств массовой информации. Да что говорить. Нынешний президент Собрания республики /спикер парламента/ Жайме Гама, вступив на пост, считающийся вторым в официальной государственной иерархии, заметил, что он первый немасон, которому удалось это. Он ошибся. Его предшественник Мота Амарал тоже не был масоном, зато состоял в другой скрытной организации - католической "Опус деи".  
    По мнению аналитиков, самой насыщенной масонами партией следует считать правящую сейчас Социалистическую, но немало их и в Социал-демократической, и в Социально-демократическом центре. Если вспомнить историю Португалии после Апрельской революции 1974 года, то, за исключением краткого послереволюционного периода, правительства состояли исключительно из представителей упомянутых трех партий.
    Старейшей и крупнейшей масонской организацией Португалии, где помимо двух основных мужских, есть и женская ложа, признана Великая восточная лузитанская ложа, возникшая в 1802 году. Она относит себя к либеральной масонской традиции, что означает возможность вхождения в нее атеистов и агностиков. По словам Великого Магистра Антониу Реиша, количество братьев колеблется "между одной и двумя тысячами", ежегодно возрастая "примерно на пять процентов". Каждый новый кандидат проходит через строгий контроль. "Его спрашивают о прошлом, он должен быть хорошенько проверен, - подчеркнул Великий Магистр. - Мы хотим расти, но не за счет качества". Он не отрицал, что братья заинтересованы, прежде всего, в наборе представителей элиты. "Да, масонство - элитное общество, в хорошем смысле слова", - сказал Рейш.
    Великий Магистр считает, что явный рост интереса к масонству обусловлен духовной пустотой, возникшей в обществе после крушения привычных идеологических концепций. "В последнее десятилетие исчезла привлекательность больших идеологий, которые пытались объяснить все: от происхождения мира до конца истории, - заметил он. - Масонство заполняет определенную духовную пустоту, определенную пустоту в концепциях и ценностях".
    К главным ценностям ложи, опирающейся на французскую традицию, относятся всем известная триада "свобода, равенство, братство". Особенно первые два слова. Во всяком случае на буклете, выданном мне в так называемом Масонском дворце, то есть штаб-квартире Великой восточной лузитанской, третье слово пропечатано как-то блекло. Сознаюсь сразу - за ритуалами и собраниями понаблюдать не удалось. Просто в этом здании каждый будний день три часа работает крохотный музейчик, открытый для тех, кто ведает о его существовании. Чтобы попасть в него, достаточно разыскать неприметный дом, который стоит на ничем не примечательной, тихой улочке, утонувшей в хитросплетениях лиссабонского исторического района Байру-Алту, и вовремя позвонить в закрытую дверь. Если соблюсти эти два условия, вам отопрут, выдадут билет и вежливо проводят в три небольших комнаты, которые, собственно, и составляют музей.

Экскурсии не предусмотрены, фотографирование запрещено. Из реликвий выделяется кожаный масонский фартучек Вольтера, из документов - список заговорщиков, свергнувших в 1910 году монархию, в котором заметное место занимают масоны. В глазах рябит от треугольников, циркулей, звезд, шахматных клеток, колонн, акаций, буквы G и прочих масонских символов. Из пояснений следует, что масоны возникли в Португалии в 1727 году и с тех пор боролись против диктатуры и тирании. Во всяком случае, против влияния католической церкви точно сражались всегда. Если взять три последних века существования в Португалии католического ордена иезуитов и наложить на него историю масонства, то получится идеальное зеркальное отражение. В периоды, когда процветали иезуиты, масоны подвергались гонениям, и наоборот.
     К середине ХУШ века, когда масоны начали активно работать в Португалии, иезуиты уже хорошенько там утвердились. Масоны прятались и собирались тайно, а в иезуитских школах обучалось 20 тысяч португальцев. И это в стране с трехмиллионным населением, где не было всеобщего образования. Помимо распространения влияния через учебные заведения, орден уделял пристальное внимание миссионерской деятельности и пытался проникнуть в самые отдаленные уголки планеты. Португальский иезуит падре Антониу де Андраде первым из европейцев пересек Гималаи и добрался до Тибета, а брат Бенту де Гоиш проторил пеший путь из Индии в Китай. Иезуитом был величайшим стилист португальского языка, миссионер и проповедник Антониу Виейра.
    Престиж ордена рос, но тут к власти пришел маркиз де Помбал, и иезуитскому благополучию наступил конец. Взяв большие полномочия, либеральный маркиз не только восстановил Лиссабон после разрушительного землетрясения 1755 года, но и перестроил все государство. Многие историки небезосновательно сравнивают его с Петром 1, так как оба действовали решительно и жестоко, не считаясь с сопротивлением народа, далеко не всегда принимавшего их реформы, подчас и впрямь сомнительные с точки зрения реального прогресса. В Португалии, как и в России, ценой многих жертв было создано централизованное государство и оформлена абсолютная монархия. Но что интересно. Масонов прогрессивный маркиз-диктатор не трогал, а иезуитов изгнал. Помбал посадил их на корабли и отправил вон из страны. Десятки членов ордена оказались в тюрьмах, откуда после смерти реформатора вышли не все.
    Вновь иезуиты появились в Португалии лишь в 1829 году. Но на сей раз их пребывание было еще короче - всего пять лет. Теперь их выслали либералы, победившие в гражданской войне монархистов и предпринявшие в католической Португалии невиданное. Они закрыли все монастыри и выбросили на улицу монахов. Вряд ли найдется историк, который посмеет отрицать, что костяк либерального движения составляли масоны.
    Через четверть века иезуиты вернулись вновь, но в 1910 году, после свержения монархии и провозглашения республики, их выслали в третий раз. Влияние на это решение масонов трудно переоценить. Основополагающая роль тайных обществ в убийстве короля, свержении его наследника и в последовавших политических баталиях неплохо рассматривается в свежей книге "Карбонарии в Португалии". Ее автор, профессор истории столичного университета Антониу Вентура, убежден, что без подобных организаций страна не сумела бы избавиться от королевской власти.
    Книга, в основном, посвящена карбонариям. Накануне республиканской революции они были массовой организацией, доходившей до 40 тысяч членов. Стоило, однако, достичь вожделенной цели, и структуру постиг жесточайших кризис. "Поскольку общество создавалось для борьбы против власти, после провозглашения республики оно просуществовало недолго", - отметил ученый.
    Теперь карбонарии представляются далекой исторической экзотикой, а масоны по-прежнему здравствуют и действуют. Следующую книгу Антониу Вентура намерен посвятить им. Его интересует Первая республика, то есть период с 1910 года по 1926 год, который закрыл диктатор Салазар, проправивший почти полвека. Он был воспринят населением как спасение от чередовавших друг друга правительств-однодневок, ввергнувших страну в состояние политического хаоса и экономического коллапса. Правительств, в основном находившихся под сильным влиянием либеральных масонов.
    Стоит ли говорить, что в период Первой республики иезуиты полностью исчезли с португальского горизонта. Однако и это изгнание было не вечным. Орден никогда не оставлял попыток сохранить "португальскую провинцию", и в 1932 году начал постепенно восстанавливать деятельность. Законодательно ее признали в 1941 году, когда за иезуитами закрепили юридические права миссионерской организации. А вот масонов в 1935 году запретили. До свержения режима Салазара-Каэтану они четыре десятилетия работали в подполье, но сохранились.
    Теперь в Португалии, как известно, настоящая демократия. Казалось бы, зачем открытому обществу тайная организация? Но масоны открываться не собираются. "Даже при демократии, особенно здесь в Португалии, масоны могут подвергаться преследованиям, - объяснил причину этого Великий Магистр Антониу Рейш. - Даже теперь, к несчастью, это возможно. Десятилетиями мы жили при диктатуре. Католическая церковь веками создавала в обществе совершенно искаженный образ масонства, как будто бы мы - это секта, стремящаяся завоевать власть незаконными средствами, секта, которая просто хочет разрушить религии. Это неправда".
    Последний раз публичная полемика между католиками и масонами вспыхнула после масонской депутации в Брюссель. Встреча Баррозу с Реишем встревожила католическую церковь. Представитель Португальской эпископальной конференции Карлуш Азеведу заявил, что европейские масоны продолжают обладать "мышлением Х1Х века", а государство, не навязывая своим гражданам религию, не должна и отвращать от нее. "Если во многих гражданах присутствует религиозное измерение, это измерение весьма положительно для жизни этих людей, - сказал он. - И это должно рассматриваться как положительный фактор".
    Вековая борьба не окончена. Противники упорны и достойны друг друга. И, как знать, какие еще подземные ходы и подкопы они выроют в ХХ1 столетии.

Лиссабон. Андрей Поляков.